А она была лучше всех на свете - златокудра, улыбчива, весела, и ее любили
коты и дети, даже злые тетки - такой была.
Вспоминаю - где-то под сердцем тошно, так тягуче позванивает струна...
Не ее вина заключалась в том, что
не любила меня она.

Было тихо в лесу, шершаво и сухо, лунный свет на листья лег, серебря. Я
пришел к кошмарной седой старухе в ночь на первое ноября. Я сказал: бери
что тебе угодно, я хочу, чтоб стала она моей. Остро пахли листья. Во тьме
холодной все мелькали блики теней. Засмеялась старуха, захотелось согреться, за окном
закаркало воронье. И сказала ведьма: "Отдай мне сердце. Дай мне сердце - и ты получишь ее".

Я ее любил, как ее любил я, не сказать, не спеть и не позабыть. Если б мне
тогда предложили крылья, я б от них отказался, чтоб с нею быть. Выходили
из ада черти на выгул, в доме серой пах застоялый дым.
Я открыл свои ребра и сердце вынул, и стекала кровь по рукам моим.

И алела нагревшаяся жаровня, и забулькало
сердце в котле сильней. Обещала ведьма, что станет ровно
через год возлюбленная моей.

Вот и снова конец октября. Осколок
света лунного - дальше тьма.
Поднимаются птицы в деревьях голых.
Наступает черный Самайн.

Наступает время, когда из тени поднимаются духи и мертвецы, наступает
время страшных свершений, закрываются двери, горят рубцы. Я иду к тебе,
я иду, родная, я сейчас иду за тем, что мое, мне уже никогда не увидеть рая,
но ведь есть Самайн - и кричит воронье, возвещая скорую нашу свадьбу,
возвещая радость - и я иду, и дойти, дотянуться бы и обнять бы, ну а все
остальное - гори в аду. Никакая дверь не станет преградой. Я люблю тебя.
Догорает свеча.

Я иду, родная моя. Ты рада?
Не беги. Не успеешь.
Встречай.
Встречай.


© Лемерт /Анна Долгарева/