Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:47 

Деанона пост. Миди PG-13 "Преемственность поколений" Часть 1

naviatedeska
Но не отринь, смотри, пока горит огонь у меня внутри (с)Мельница
Целиком можно прочитать тут: ficbook.net/readfic/5171730
29.01.2017 в 20:49
Пишет WTF Brock Rumlow 2017:

WTF Brock Rumlow 2017. Тексты G – PG-13. Тема 8. Миди



Название: Преемственность поколений
Автор: WTF Brock Rumlow 2017
Бета: Анонимный доброжелатель
Размер: миди, 8890 слов
Персонажи: Брок Рамлоу, Джек Роллинз, кид!Джеймс "Баки" Барнс
Категория: джен
Жанр: AU, драма, романс, юмор
Рейтинг: PG-13
Предупреждения: кид!Баки Барнс, встречается ненормативная лексика.
Краткое содержание: Однажды Брока настигло его прошлое.
Мелкое, растрёпанное и зыркающее из-под длинных патл холодными голубыми глазищами.
Примечание: вканонная AU, действие которой происходит задолго до событий фильма "Первый Мститель: Другая война"
Размещение: запрещено без разрешения автора
Для голосования: #. WTF Brock Rumlow 2017 - "Преемственность поколений"

— А с двадцати шагов слабо? — криво ухмыльнулся Рамлоу своему напарнику, Джеку Роллинзу, который только что расшатал и вытащил из противоположной стены нож. На грубой штукатурке кто-то лет сто назад намалевал толстой кистью и красными красками некое подобие мишени, в которую уже не первое поколение скучающих бойцов из отряда реагирования кидало ножи и крупные, тяжёлые боевые дротики. Стена давно покрылась разномастными выщербинами и сколами от лезвий, и «десяточка» на ней угадывалась чисто интуитивно.

— С двадцати даже ты не попадёшь, — Джек прошёл мимо, возвращая улыбку, смотревшуюся странно на жёстком лице со следами давно затянувшихся оспин.

— На что спорим? — хитро прищурился Рамлоу. А потом обернулся: — Что, ребятки, скинетесь? Я вам покажу класс.

Парни загомонили. Они стояли вокруг: молодые новички, разгорячённые и потные после тренировки ближнего боя, — и веселились. Потому что не видели ещё, как на самом деле тактический нож Роллинза, как в масло, входит слёту в чью-то голову. В самое основание черепа, с сочным коротким хрустом.

А Брок видел — и веселился всё равно. Сколько их ещё впереди, этих смертельных бросков. А неделя эта сучья, тяжёлая, наконец-то закончилась. Они с Джеком натаскивали новичков в тренировочном лагере, и под их руководством те прошли самые сложные трассы на отлично. Окружение объекта, освобождение заложников, добывание определённого предмета на недружественной территории - каких только сценариев у руководства не было. Пятница сулила отдых: выпивку, расслабление и, кто знает, может, даже горячую ночь с хорошенькой девочкой из бара. Почему нет? В конце концов, он заслужил эту пару выходных собственными потом и кровью в самом прямом смысле.

Но что-то было не так. Это зудящее внутреннее ощущение, от которого не получалось отмахнуться. Сколько раз подобное мимолётное чувство поджимающегося очка спасало ему жизнь? Словно что-то шептало внутри: «Падай, мудак, кувырок через себя, и по-пластунски до запасного выхода — а там уже бегом по чёрной лестнице вон из здания. Беги, пока не поздно».

Но он был в защищённом от всего и вся штабе ЩИТа Трискелионе, в самом его сердце, и верный звоночек-голосок внутри казался тупой навязчивой мигренью, ожидаемым следствием того, что он перетрудился.

Брок не придал ему значения. Снова подкинул нож — и вдруг услышал в отдалении за спиной непривычное цоканье каблуков. Брок отвлёкся — и как результат неудачно поймал нож за лезвие.

Голосок внутри заткнулся, палец прострелило быстрой болью пореза.

Брок резко обернулся — и понял. Поздно.

В их тренировочный зал вошла полная афроамериканка в деловом юбочном костюме. Тёмно-синем, каких в ЩИТе никто отродясь не носил. На лацкане её пиджака бликовал бэйдж, но с такого расстояния Брок не мог прочесть, что там, даже если бы захотел.

Женщина встала в воинственную позу: гордая, непреклонная и явно немного ошарашенная присутствием тридцати полуголых мужиков, увешанных тренировочным оружием.

— Кто из вас Брок Рамлоу? — громогласно спросила она, складывая руки в замок.

Брок хмыкнул и посмотрел на свою ладонь. С указательного пальца на маты скапывала алая кровь — и разбивалась о синий кожзам художественными кляксами. Вот же пиз**ц. И ведь правда по его душу. Он встал, вытер потное лицо и шею футболкой и её же прижал к порезу.

— Я Брок Рамлоу. А кто спрашивает?

— Алисия Ворт. Министерство социальной защиты населения, отдел по надзору за несовершеннолетними.

Брок очень сильно удивился. Что она вообще сделала, чтобы её пустили сюда? Он подошёл поближе, натягивая на обнажённый торс футболку, уже покрывшуюся неровными кровавыми пятнами. Упс. Только женщине не было до пятен никакого дела — она смотрела ему прямо в глаза и ждала какой-нибудь реакции. На что, интересно?

— Отлично. А я тут при чём?

— Я исполняю волю покойной Винифред Барнс. Вам о чём-нибудь говорит это имя?

Вмиг сердце словно остановилось и покрылось коркой льда. Очень, очень толстой.

Барнс? Раньше у неё была другая фамилия.

Покойной?..

Сколько вообще лет прошло с того дня? Десять? Больше?

Брок обернулся, тут же поймав холодный и понимающий взгляд Джека. Тот кивнул и скомандовал:

— Так, мальчики, разбираем свои игрушки и быстрым маршем в душевые. От вас потом несёт за милю.

Парни незло заогрызались, но вещи и оружие исправно собрали — и вольным строем отправились в сторону раздевалки. Проходя мимо последним, Джек кивнул Алисии:

— Мэм.

Потом кинул короткий взгляд-поддержку Броку и вышел. Они остались одни. Брок потёр затылок, не зная, что должен сказать. Давно не чувствовал такого смятения внутри. В голове и сердце всё смешалось, и чувства, которые, как он думал, давно загнили, вдруг встряхнулись и снова сделали очень больно.

— Но… Она… Почему?

Алисия, не обращая на его замешательство особого внимания, достала из внутреннего кармана пиджака старое потёртое письмо. Надела висящие до этого момента на цепочке стильные очки и зачитала поставленным голосом:

«Заявляю, что Брок Рамлоу является лучшим отцом для моего сына. Он же является его биологическим отцом, что с лёгкостью подтвердит экспертиза, если в ней будет нужда. И в случае крайних ситуаций, в которые входит моя инвалидность, кома или смерть, прошу внести его в претенденты на усыновление первым номером. Подтверждаю его исключительные права и ближайшее родство с моим сыном, Джеймсом Бьюкененом Барнсом. Число, подпись».

Только когда она подняла глаза от бумаги и снова впилась в него тяжёлым взглядом, Брок понял, что заглядывал в письмо. Он давно забыл, как выглядит почерк Винни, но… это определённо она написала. Криво, с уходящими вверх строчками. Как там? Сын Джеймс? Чертовщина какая-то…

— Что скажете? — спросила Алисия.

— Что нихрена не понимаю, — честно ответил Брок.

Тогда она кивнула — и оглянулась на открытую дверь в коридор.

— Джеймс. Подойди сюда.

Раздался тихий шорох — словно кто-то нехотя поднялся на ноги, проехав по стене шершавой тканью. И тогда он зашёл в зал.

Мальчишка. Худой и невысокий. И, что удивило Брока больше всего, с длинными тёмными волосами, небрежно закрывающими всё лицо.

Он подметил старый зашорканный на локтях и коленках джинсовый костюм и футболку кислотного зелёного цвета под ним. Сбитые костяшки на руках, словно мальчишка недавно дрался. И то, что эти нечёсаные патлы давно не мыли.

— Подойди ближе, Джеймс. И я уже просила тебя — убери волосы с лица.

Мальчишка послушно сделал ещё два шага, встав по левую руку от Алисии. Замер. И только потом нарочито коротким движением руки закинул волосы назад.

Брок нахмурился. Как там было в письме? Если в экспертизе будет нужда? Впрочем, Винни всегда была немного стервой.

Мальчишка выглядел, словно они с ней боролись за первенство, кто сегодня сверху — такое частенько бывало между ними в постели — и никто не выиграл.

От него парню достались волосы — цвет, фактура и, Брок был уверен, жёсткость. Разрез глаз. Губы. Скулы. Даже уши были той же чёртовой странной формы, как и у него. Широкие для такого тощего мальчишки кисти. И, чтоб его, взгляд. Не по-детски тяжёлый, как на некоторых его собственных детских фотографиях. Мальчишка смотрел словно на него — но и мимо тоже. Как сам Брок вставал по команде «Смирно» — и смотрел на левое ухо начальства. Мальчишка делал так же, и, стоит отметить, это нервировало.

От матери ему достались глаза — льдисто-голубые и тут же серые, когда менялось настроение или освещение снаружи. И чёрные пушистые ресницы — Брок чуть не ляпнул про себя «девчачьи». Широкая линия челюсти — совсем как у Винни. Её же крупные, полупрозрачные и редко рассыпанные веснушки под глазами — когда улыбалась, те словно приподнимались на щеках и делали её большие миндалевидные глаза узкими смеющимися чёрточками. И её же глубокая ямочка под нижней губой на подбородке. Когда-то именно на неё Брок и повёлся.

Мальчишка был их дикой смесью; как когда-то говорил отец, не к ночи будет помянут, «помесью слона и носорога».

Молчание затянулось. Брок нервно перевёл взгляд на Алисию.

— И что мне с ним делать?

— Ну же, мистер Рамлоу. Что делают все люди, когда встречаются? Мальчику десять, и что бы вы там ни подумали, он вполне склонен к коммуникации.

Брок снова посмотрел на мальчишку.

— Привет, что ли? — спросил неуверенно.

Тот молчал и даже не моргал.

— Джеймс, следует отвечать, когда с тобой здороваются, — строго заметила Алисия.

Борьба с самим собой ярко обозначилась у мальчишки прямо на лице.

— Здравствуйте, — процедил он, так и не посмотрев в глаза. Зато сжал кулаки, и это не укрылось от Брока. Почему-то этот интуитивный жест вызвал улыбку.

Снова повисло молчание. Брок первым нарушил его.

— Я правильно понимаю, это мой сын? И… что дальше? Что вы хотите от меня именно сейчас? Не поверите, ещё утром я был холостым и бездетным.

Алисия едва изогнула губы, сделав вид, что оценила шутку. Нихрена не оценила. Да и правильно, тупая вышла шуточка.

— Никто не отдаст вам ребёнка просто так, мистер Рамлоу. Конечно, пожелание покойной матери будет браться в расчёт. Но, во-первых, чтобы вы понимали: вы не обязаны усыновлять его, если это неприемлемо для вас. А во-вторых, если вы всё же решитесь на усыновление, это займёт время. От нескольких месяцев до полугода, пока мы подготовим все нужные документы. И в любом случае мы должны провести экспертизу по ДНК, чтобы установить ваше родство и ваши внеочередные права на усыновление мальчика. Если вы согласитесь, сейчас мы можем предложить лишь провести вместе выходные в рамках нашей социальной программы «Семейный уикенд». Многие дети из приютов проводят выходные в настоящих семьях. Это происходит только по обоюдному желанию…

— И он желал? — перебил Брок, глядя на мальчишку. Джеймс, да? Хорошее имя. Почти как Джек. Будет проще запомнить.

— Джеймс не ответил на моё предложение ни положительно, ни отрицательно. Поэтому я взяла принятие решения на себя. Думаю, ему будет полезно провести время со своим предполагаемым отцом. Простите меня, Брок, если я лезу не в своё дело. Многие в управлении считали, что вам с вашей профессией ни к чему знать о потенциальном отцовстве. Но у нотариуса семьи Барнс было это письмо, и, согласно последней воли матери, я обязана была вас познакомить. Я только выполняю свою работу.

— А если всё-таки нет? — нахмурился Брок, игнорируя, как разгоняется в кои-то веки его сердце не перед лицом смертельной опасности, а перед этим тощим мальчишкой. — Если окажется, что я ему не отец?

Алисия вздохнула и пожала плечами.

— Я не стану говорить, что такого не случается. Порой и матери ошибаются в своих выводах. Так что могу надеяться только на то, что вы весело проведёте выходные. Если, конечно, вы не намерены отказаться. В таком случае никто не станет вас принуждать. Только оставите мне пару подписей на…

— Стоп, — Брок провёл рукой по лицу, стирая с него явное выражение медленного охеревания. Он чувствовал себя, словно неожиданно попал в болото и тут же увяз в нём по самый подбородок. Полный раздрай чувств и мыслей. — Я не сказал, что отказываюсь. Просто на самом деле не понимаю, что теперь с ним делать.

Алисия улыбнулась — впервые с пониманием и даже намёком на тепло.

— То же, что вы делаете с остальными людьми, мистер Рамлоу. Говорите, гуляйте, может, приготовите что-нибудь на ужин — вы ведь чем-то питаетесь, не так ли? Расспросите его, расскажите о себе. Я оставлю вам свой телефон, и пока Джеймс будет у вас, можете звонить мне в любое время дня и ночи.

Это обещание немного привело Брока в чувство.

Пока он подписывал несколько копий договора о двухдневном опекунстве над мальчишкой, тот стоял и не шевелился. Поразительные свойства для ребёнка его… Кстати, сколько ему?

— Сколько тебе лет, парень? — спросил он. Джеймс ожидаемо промолчал. Да, такого будет трудно разговорить. Остаётся, по всей видимости, гулять в тишине и поедать дерьмовую, но при этом страшно вкусную еду. Потому как с готовкой у него никогда не ладилось.

— Ему в марте исполнилось десять, — повторила Алисия.

— Ого, — удивился Брок. Навскидку, мальчишка выглядел младше. — А Винни… Винифред. Что с ней случилось?

— Если честно, я не владею полной информацией, — ответила Алисия и посмотрела на ссутулившегося Джеймса, после чего снова перевела взгляд на Брока. — Но из некоторых источников известно, что она разбилась в неофициальной мотогонке в Ницце. Знаете, что это значит?

Брок покачал головой. Ведь ещё тогда говорил ей, что эта страсть к мотоциклам до добра не доведёт. Но во времена их знакомств она участвовала только в официальных мероприятиях мотогоночной общины.

— Это значит, что гонка не была разрешена местными дорожными службами, проводилась на свой страх и риск без медицинских страховок и гарантий. Зато с очень большими ставками на призовые места. Кажется, её сбили с дистанции, когда она подбиралась ко второму месту. И ей уже не успели помочь.

Вот так бывает. Брок глубоко вдохнул и выдохнул. И глубокий-глубокий нарыв внутри, о котором он и думать позабыл за столько лет, словно пошёл по краям белёсым пеплом. Её больше нет, а он всё ещё жив. Хотя, о чём он. У него самого работка не сахар. И никогда не знаешь, какая миссия может оказаться заключительной.

Алисия ушла, оставив после себя номер телефона, ворох бумаг — экземпляр для временного опекуна, лёгкий флёр духов «Шанель» и одного насупленного мальчишку.

Как же он так просчитался? И почему Винни поступила так с ним? Брок вздохнул. На последний вопрос у него был ответ. Почти год они прожили душа в душу в Бруклине. Они были счастливы, но потом ему предложили интересное место и военную службу на коммерческой основе во внеправительственной организации. ЩИТ покорил Брока сразу и насовсем. Он устроился туда — и пропал. В прямом и переносном смысле. С утра до ночи проводил в залах, доводя собственную форму до совершенства. На работе у него всё горело и спорилось в руках. Было интересно: столько новейших военных и тактических примочек, о которых он раньше даже во сне не мечтал. А тут все в его распоряжении, играйся — не хочу. И Винни как-то незаметно отошла на второй план. Брок просил её подождать, пока он привыкнет. А потом ему предложили перевод в Вашингтон, в головную ячейку организации и на более высокое звание. Брок просто искрил от того, насколько быстро поднимается по служебной лестнице. В армии это было бы намного сложнее. Но когда он обрисовал все плюсы от переезда Винни, та наотрез отказалась, закатив истерику со слезами и обвинениями, что «не об этом она мечтала». Сказала, что никуда не поедет. Броку её отказ стал ударом под дых. Разозлился он тогда страшно, молча собрал сумку с вещами и ушёл ночевать в офис. К вечеру следующего дня многое обдумал и отошёл, решил узнать о возможности вахтовой службы то в Вашингтоне, то в Нью-Йорке. И решился, наконец, сделать предложение — сколько можно тянуть? Но когда вечером вернулся в их квартирку недалеко от Бруклин Гарден, та оказалась пуста. Не работали телефоны, ничего не знали их немногочисленные друзья — Винни исчезла из его жизни по щелчку пальцев и с тех пор не появлялась; и сколько бы Брок не искал — всё впустую. Только сейчас он узнал, что она сменила фамилию. И узнал, что Винни ушла беременная их сыном. Очуметь просто.

Вот только восторга от этого знания не было. Было напряжение и растерянность — и как теперь дальше быть? У него для ребёнка никаких условий. И времени, чтобы им заниматься, тоже нет. От рядового бойца в ударном подразделении ЩИТа он поднялся до командира, а это означало не только многие радости, но и многие печали. У него просто не было времени на всё это.

Вздохнув от тяжести то ли мыслей, то ли навалившейся ответственности, он пошёл на выход из зала. В дверях обернулся: мальчишка стоял на том же месте.

— Эй, — окликнул он. — Давай, отмирай, и пойдём. А то заблудишься ещё в этих коридорах. В прошлом году у нас тут заблудился один из новеньких.

Мальчик обернулся и с недоверием, тщательно маскирующим природное любопытство, поплёлся следом. Уже дойдя до двери в раздевалку и душевую, он тихо спросил, явно не удержавшись:

— И что?

— Что — что? — Брок не сразу понял. — А, ты про того новенького? А ничего. До сих пор иногда несёт тухлятиной из вентиляции. А вот откуда именно — понять не можем.

Байка была стара, как мир. Ей потчевали всех не в меру любопытных новобранцев. Брока она уже давно не развлекала. Но то, как округлились глаза Джеймса, явно того стоило.

— Врёшь, — решительно выдал он.

— Хочешь, на библии поклянусь?

Джеймс посмотрел на него с сомнением, снова убрав спавшие на нос пряди назад.

— И правильно, нет тут у нас библии. И не было никогда. Так что придётся верить на слово.

Сказав это, Брок подошёл к своему именному шкафчику, набрал четырёхзначный код и принялся рыться в его глубинах, доставая на свет божий принадлежности для мытья. Он разделся до спортивных трусов и на секунду задумался, нормально ли это, оголяться при ребёнке. Снова порылся в шкафчике и достал оттуда наполовину непрорешанный сборник «Судоку» и ручку. Подошёл и отдал сидевшему на скамье чуть поодаль Джеймсу.

— На вот. Развлекись. Больше ничего нет. А мне помыться надо. Я постараюсь быстро, ладно?

Мальчик в ответ посмотрел с удивлением, но «судоку» и ручку взял. Пока он листал тонкие страницы, Брок хмыкнул и, повернувшись задом, стянул трусы и обмотался полотенцем.

Так быстро он и правда никогда не мылся. Обычно всегда долго-долго стоял под горячей водой, чувствуя, как отпускает натруженные тренировкой мышцы, как ноют ссадины на коже и пульсируют наливающиеся синяки — и только потом принимался мыться. Сегодня лишь наскоро обмылся куском мыла и им же вымыл волосы. Заморачиваться не хотелось.

К счастью, мальчишка сидел там же, где Брок его и оставил, с увлечением черкая в сборнике «Судоку». Когда он задумывался, то начинал грызть и без того уже изгрызенный им самим кончик ручки.

Брок решил не спускаться вниз на лифте. Лифт скрывал половину красоты их организации — длинные стеклянные переходы на высоте парящих птиц, стены из пуленепробиваемого стекла, за которыми были стрелковые тренировочные тиры. Джеймс только и успевал, что крутил головой.

— Это правда твоя работа? — спросил он, наконец, когда они прошли один из коридоров, за стеклом которого как раз заканчивалась тренировка по скоростной прицельной стрельбе.

— И это тоже, — кивнул Брок.

— И стрелять ты умеешь?

— Не только стрелять, — уклончиво ответил он.

— Классно. Мне тоже такую надо.

— Зачем? — впервые Брок почувствовал яркое удивление. — Любишь кулаками махать?

— Ну, — мальчик явно смутился. — Когда я был поменьше, часто мечтал, что тоже стану военным, найду тебя и своими руками…

Он не договорил, сжав губы, а Брок встал посреди коридора как вкопанный и расхохотался.

— Вот оно что, — сказал он, когда отсмеялся вволю. Мелкий засранец, прямо как он сам в детстве. — Расспрашивал обо мне у матери? Что она рассказала?

— Только один раз спросил. Она запретила спрашивать.

— Вот как, — без выражения вставил Брок, когда они пошли дальше. — И что она ответила в тот единственный раз?

— Что ты воюешь на вечной войне на другом краю света. И там же погибнешь. Что тебе не до нас.

— Хм, — Брок не останавливался, стараясь не зацикливаться на том, что чуть сбился с шага и едва заметно кольнуло сердце. Что ж, Винни умела так: чётко и лаконично ответить сразу на оба вопроса — и его, и сына. — Когда её не стало?

— Три месяца назад, — тихо ответил Джеймс, понурившись.

Брок снова сильно удивился, так, что даже замедлил шаг.

— Давно. Тогда почему… так долго?

— Мы жили недалеко от ба в Небраске. Барнс — это её фамилия. Когда всё случилось… Короче, чтобы добраться до приюта в Вашингтоне, понадобилось много времени.

Джеймс невыносимо хорохорился, тогда как ссутуленные плечи выдавали его с головой. Он устал и чувствовал себя не в своей тарелке явно больше, чем сам Брок. В голове многое встало на свои места. Три месяца мальчишку таскали по половине Америки, чтобы, наконец, переправить в Вашингтон.

— И сколько ты сменил приютов, — спросил он, снова возобновляя шаг, — до нашей встречи?

Джеймс долго не отвечал, только сильнее шаркал сбитыми кедами о покрытие пола.

— Семь, — сказал он, наконец.

Брок только кивнул — сам себе, потому что Джеймс снова завесил лицо своими немытыми патлами. Надо как-то заставить его залезть в ванну дома.

Метро было ему в новинку. Джеймс делал вид, что всё в порядке, гордо задирая подбородок, но слишком явно косился по сторонам и в вагоне жался к нему, вздрагивая от каждого громкого скрежещущего звука.

— Хочешь, закажем пиццу? — спросил Брок на подходе к дому. На углу приветливо горел разноцветной вывеской круглосуточный магазинчик.

Неожиданно Джеймс отрицательно замотал головой. Брок думал, что все дети любят пиццу. Оказывается, нет.

— Ну, знаешь, — ухмыльнулся он и приврал: — Я не очень-то люблю готовить.

— Я сам могу, — выпалил Джеймс. Даже за волосами стало видно, как засветились его глаза.

— Да ладно, — Брок улыбнулся шире. — Шутишь?

— Не шучу! — почти выкрикнул Джеймс. — Мама… часто уезжала на соревнования, и я готовил сам себе и ба. Она уже совсем плохая была и не могла стоять у плиты. Я умею.

Брок кивнул, сжимая губы в жёсткую линию. И заставил себя улыбнуться.

— Хорошо. Тогда нам надо в магазин. Что ты умеешь готовить?

— Что угодно… — обрадовался Джеймс. — Могу макароны с сыром.

Брок хохотнул.

— Могу мясо пожарить, если есть!

— Купим, — заверил его Брок. — Что захочешь приготовить — то и купим.

В магазинчике на углу Джеймс сам вооружился небольшой корзиной и пошёл между рядов. Брок не мешал, заворожённо наблюдая, с каким знанием дела десятилетний мальчишка набирает продукты. Очень скоро он понял и принцип — лучшее из дешёвого. То есть не самую дрянь, но и не самое дорогое. Пару раз Джеймс останавливался и замирал, вчитываясь в надписи на банках.

— Что ты там читаешь? — поинтересовался Брок и взял точно такую же банку с томатной пастой, покрутив её в ладони. Сам он никогда не утруждался прочтением этикетки.

Джеймс смутился и быстро сунул банку в корзину.

— Мама научила выбирать правильную пасту. Чтобы ничего, кроме томатов, воды и специй не было.

— Ясно, — Брок поставил банку на место.

В отделе мясных полуфабрикатов Джеймс снова удивил его, подойдя с пачкой мясного фарша.

— Я могу взять это? — спросил он.

— Конечно, — Брок кивнул. — А в чём проблема?

— Ну, он… дорогой, — признался Джеймс.

— Но хороший?

— Хороший, — кивнул мальчик и вопросительно уставился на него.

— Тогда не спрашивай, просто бери.

Брок не мог понять, почему ему больно смотреть на то, как Джеймс, чья голова едва возвышалась над лентой кассы, методично выкладывал из корзины продукты: сначала жёсткие и тяжёлые, потом мягкие и мнущиеся. Как сноровисто упаковывал их в большой бумажный пакет. Брок только расплатился и поскорее вышел на улицу. Только там удалось вдохнуть как следует. Нести пакет он Джеймсу не дал.

— Но я могу его донести!

— Конечно. В следующий раз, — сказал он и зашагал к нужной лестнице наверх.

Его квартира находилась на третьем этаже. Брок не стал вызывать лифт. Открыв нескрипнувшую дверь с тройным замком, он вошёл и беззвучно выругался. В коридоре с укором его ожидал огромный мусорный мешок. И он уже вонял.

— Так, — сказал он, ставя пакет с продуктами подальше от мусорного. — Заходи и постой тут немного, хорошо? Не шевелись.

Прямо в кроссовках Брок проскочил внутрь квартиры, оглядел свои завалы новым взглядом и снова смачно выматерился про себя. За стойкой на кухне нашёл ещё один пакет и начал сметать в него всё, что плохо лежало: пустые и не совсем коробки из-под пиццы, коробочки от лапши «вок», бессчётные банки из-под пива и энергетиков. И даже одну пустую бутылку из-под виски, где на донышке ещё что-то колыхалось. У него был невиданный бардак, к которому он привык. Но показывать его Джеймсу отчего-то не хотелось. Стянув наполнившийся пакет завязками, он принялся сметать разбросанную по стульям и дивану одежду, собрал с пола недонесённые до ванной носки и всё одним комом засунул в недра стиральной машинки, как следует прикрыв стеклянную дверцу. Окинув взглядом свою небольшую, но вполне удобную квартиру, Брок посчитал миссию «навести внешний лоск» выполненной. Хотя бы так, уж не до пыли и мытья полов. Ещё сегодня утром он думал, что привычно надерётся в баре с Роллинзом и снимет девчонку — уже лет сто не спал ни с кем, если не больше. И никак не мог представить, что будет завершать свой день вот так.

— Заходи. Не разувайся, — предупредил Брок. — Я спущусь, выкину мусор. Осмотрись пока. Продукты вон разбери. Чувствуй себя как дома. Только ничего не трогай, — предупредил он. В его квартире хватало вещиц, потенциально опасных для незнающего человека, тем более, ребёнка. Брок чертыхнулся — об этом он опять не успел подумать. — Я серьёзно, Джеймс. Ничего. Вообще.

— Да понял я, — нахмурился мальчишка. — Не дурак ведь.

Брока это не очень успокоило, и до мусорного бака он сбегал за рекордные пять минут.

Джеймс нашёлся за кухонной стойкой. Он уже вовсю шуровал по его кухне, и Брок только привалился к стене, качая головой.

— Ну, что? Я умею пользоваться электрической плитой. И от того, что я налил воду в кастрюлю, кран не отвалился.

— Руки хоть помыл?

— Помыл, — буркнул Джеймс. — Тут же, жидкостью для мытья посуды.

Брок улыбнулся. Хороший мальчик.

— Будем делать пасту? — спросил он, оглядывая набор продуктов. Когда-то давно мать готовила для него пасту, и было вкусно.

— А ты мне поможешь? — с налётом удивления спросил Джеймс.

— Конечно. Если скажешь, что делать.

Руководил Джеймс отлично. Ненавязчиво и чётко, и Броку нравилось делать те незамысловатые вещи, о которых он просил. Он привык следовать приказам не меньше, чем их раздавать. Вот только следовать порой было спокойнее.

Джеймс словно специально доверял ему только то, с чем справится полный профан в готовке, такой, как Брок, чем изрядно забавил. Этой своей недетской предусмотрительностью и желанием подстелить соломку взрослому. Хотя, по сути, всё должно было быть ровно наоборот. И это несоответствие приводило Брока в тихую безмолвную ярость.

— У тебя на столе патроны и пистолет, — между делом сказал Джеймс, помешивая в кастрюле ещё твёрдые спагетти. Фарш вместе с мелко нарезанным луком несильно шипел в сковороде рядом. На доске возле плиты ждала своего часа свежевымытая зелень. У Брока на кухне отродясь не было такого разнообразия. А вот стволы водились.

Он вздохнул. Гора патронов и незаряженная беретта давно стали частью привычного антуража его квартиры. Он даже забыл про них.

— Глазастый.

— Сложно не заметить.

— Трогал? — серьезно спросил Брок.

— Нет! — поспешно ответил Джеймс. Как пить дать, врал — слишком уж рьяно отрицал. этот факт Но чёрт с ним, внешне всё лежало так же, как он и оставил с вечера.

— Я сейчас уберу. А ты не отвлекайся. У тебя сейчас паста пригорит.

— Вот чёрт!

Брок хмыкнул тому, как закопошился Джеймс у сковороды, и отправился сгребать свой арсенал в небольшой чемодан, закрывающийся на замок. Этакий сейф на колёсах. Там он хранил боеприпасы на случай непонятно чего — а если точнее, всего.

Когда маленький — но слишком большой для одного — обеденный стол был освобождён и вытерт, Брок отправился в ванную. Торопливо протёр раковину и забрызганное белыми каплями зеркало, вылил едкое средство и вычистил ёршиком унитаз, усмехаясь сам себе. Убирается по собственной воле, а не потому, что уже просто сил нет смотреть на это, кто бы мог подумать.

Он почистил ванну, которая у него, к удивлению, была. Он знал, что многие соседи заменили её на душевую кабинку. Идиоты. Они просто не в курсе, какими оборонительными особенностями обладает хорошая чугунная ванна.

Брок оставил воду набираться и вернулся к Джеймсу. Тот как раз сливал спагетти, неловко придерживая крышку полотенцем — видимо, не нашёл дуршлаг.

— Эй, дай-ка мне, — он мягко отобрал кастрюлю, вытащил из дальнего ящика приспособление и вылил воду с макаронами в него. — Готово.

— Я не нашёл, — вздохнул Джеймс.

Брок хмыкнул и чуть отодвинул его, чтобы добраться до холодильника и масла.

— Иди пока в ванную. Я тебе оставил воду набираться.

Поразительно, но Джеймс тут же отступил на шаг и выпустил колючки:

— Не хочу мыться!

— Почему это? — опешил Брок.

— Не люблю.

— Прости, парень, но тебе придётся. Ты не сядешь за этот стол, пока не отмокнешь в ванне и не вымоешь голову. Иначе я просто не пущу тебя есть.

— Какого чёрта? — рыкнул мальчишка, чуть ли не наскакивая на него. Было потрясающе ново наблюдать за тем, как всецело положительная сторона Джеймса сменяется необузданной и строптивой. Броку очень нравилась эта череда настроений. Он казался очень живым и настоящим в такие моменты. Настоящим ребёнком. — Это ведь я приготовил!

— Приготовил ты, а стол мой. Такова жизнь, парень. Ты в моём доме, и тут действуют мои правила. Они не сложные, я уверен, ты в состоянии их соблюдать. И тогда у нас не возникнет проблем. Хочешь их узнать?

Джеймс насупился, но изогнул бровь в вопросе — так, как только Винни умела.

— Ты моешься, когда грязный, — начал перечислять Брок. — И моешь голову, если она становится жирной. Мне плевать, что тебе это не нравится. Я могу подстричь тебя под ноль шесть прямо сейчас, и проблема с сушкой и расчесыванием отпадет сама собой. Фена у меня нет, извиняй.

— Ты этого не сделаешь, — испуганно окрысился Джеймс.

— Я не настаиваю, — пожал плечами Брок. — Вымой бошку, и дело с концом. Дальше. Мыть руки перед едой. Не лазать по моим вещам. Когда берёшь что-то — спрашивай, и только потом бери. Больше не нужно — верни на место. И не забывай закрывать зубную пасту крышкой. Ну как, сложно?

— Вроде не очень, — нехотя согласился Джеймс.

— Тогда оставь своих тараканов и дуй в ванную, Джимми. Если не хочешь остаться без ужина.

— Не называй меня так, — тихо и зло сказал Джеймс.

— Почему?

— Потому что дурацкое имя.

Брок фыркнул. У него с именем не было проблем. Хотя мать, когда он был совсем маленьким, и его умудрялась коверкать.

— Как скажешь.

Джеймс уже дошёл до ванной, прихватив свой рюкзак, как вдруг сказал тихо:

— Баки.

— Что? — не понял Брок.

— Называй меня Баки. Мама так называла меня дома. И… друзья.

Брок почему-то сразу понял, что с друзьями у Джеймса явно не фонтан.

Пока тот мылся, Брок попробовал пасту на кончике деревянной лопатки и счёл её готовой. Сгрузил в посудомойку посуду из раковины и вытащил из шкафа пару чистых тарелок — обычных, белых, никогда не заморачивался по поводу посуды. Подумал было открыть себе вино — и отмёл эту мысль. На романтический ужин всё это явно не тянуло. А никаких соков для мальчишки Брок у себя не нашёл, даже просроченных.

Он успел перемешать спагетти и принялся накладывать их на первую тарелку, когда услышал звук открывающейся двери в ванную. И двадцати минут не прошло, а Джеймс уже закончил. Вот глупый. Брок бы на его месте только полчаса в ванне валялся, а потом уже начал мыться.

Но Джеймс выглядел чистым. Он надел футболку с принтом «Звёздных войн», влажные волосы зачесал назад и выглядел очень решительно.

— Садись, где нравится.

Брок улыбнулся, когда из трёх стульев Джеймс выбрал его любимое место. Но не стал прогонять. Поставил на стол тарелки, разложил приборы и сел напротив.

— Ты вкусно готовишь, — проговорил Брок неразборчиво, пережёвывая пасту.

Джеймс только фыркнул — и тут же прикрылся рукой, потому что капельки томатной пасты полетели из его рта. Это было забавно, и Брок еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Джеймс ел как обычный мальчишка, и то и дело с его вилки что-то падало то на тарелку, то на стол.

— Это простейший рецепт.

— Теперь я тоже умею.

— Что тебе мешало научиться раньше? — удивился Джеймс.

— Никто не показывал, — пожал Брок плечами. — А самому учиться не было желания.

— Ты просто ленился! — Джеймс обличающе сощурился, став при этом ещё больше похожим на мать.

— Возможно, — Брок криво улыбнулся и продолжил есть. На самом деле вышло очень вкусно. — Зато теперь есть ты, и ты покажешь мне, что и как, да?

Джеймс ничего не ответил, только ниже уткнулся в свою тарелку.

За окнами совсем стемнело, когда они закончили возиться с окончившей цикл посудомойкой.

— Хочешь посмотреть что-нибудь? — спросил Брок, усаживаясь на диван перед небольшой плазмой на стене. Джеймс выглядел очень уставшим и каким-то не по возрасту тонким в этой черно-белой футболке. Он отрицательно помотал головой и широко, заразительно зевнул.

— Я сегодня очень рано встал. Волновался.

Брок поднялся и отправился в спальню, чтобы перестелить бельё на кровати. Он собирался положить Джеймса на своё место. Там хотя бы было ровно и очень удобно, чего нельзя сказать о диване.

— Ложись тут, — сказал он, незаметно перемещая свой заряженный кольт из-под подушки себе за пояс джинсов. — Я не буду закрывать дверь.

Джеймс кивнул. Брок вышел, и совсем скоро зашуршало постельное бельё, и из спальни донеслось:

— Спокойной ночи.

Брок подошёл и замер в проёме двери, поражаясь картине. На его кровати Джеймс выглядел ещё меньше и смешнее. Особенно нагоняли жути рассыпавшиеся по подушке черными змейками волосы.

— Спокойной ночи, Дже… Баки. Правильно?

— Угу.

С дивана Брок слышал, как мальчишка ещё какое-то время возился. Потом он пару раз громко всхлипнул и затих. Глубоко вдохнув и выдохнув, Брок вытащил из морозилки «Джека» и налил себе в стакан на пару пальцев. Улёгся с виски и телефоном на местами продавленный диван, поудобнее подтыкая под голову подушку. Активировал экран и набрал в поиске: «Винифред Барнс гонки видео смотреть». Он не видел её лица столько лет. И вот теперь смотрел на него снова, когда её уже не стало. Странно, так странно. Ссылок оказалось очень много. Были и небольшие интервью. И даже один раз, когда Джеймс — тогда совсем мелкий — сидел у неё на руках, когда ей вручали призовой кубок. Брок смотрел, иногда вытирая лицо рукой и глотая холодный виски. Зачем она решила участвовать в тот раз? Что ей двигало? Неужели настолько жирный куш, что она не смогла пройти мимо и решила рискнуть? Брок пролежал с телефоном долго, давно перевалило за полночь: уже и виски успел закончиться, и щёки давно высохли. Не выдержав, он встал и проверил Джеймса. Тот спал на животе, скинув с себя половину одеяла, и задравшаяся футболка открывала острые позвонки. Брок натянул одеяло повыше и вернулся на диван. И на удивление очень быстро заснул.

Солнечные лучи резали глаза даже сквозь веки, а ещё рядом что-то шуршало. Кто-то шуровал в его квартире, и осознание этого тут же привело Брока в состояние боевой готовности. Он сунул руку под подушку, привычно нащупывая там прохладу кольта. Всунул палец в спусковой крючок, стёк с дивана и тихим перекатом оказался у кухонной стойки. Шуршали явно за ней. Он сделал резкий выпад и нацелил пистолет.

Джеймс обернулся и вздрогнул, его глаза широко распахнулись, и пачка выпала из рук — он поднял их над головой.

— Ч-чёрт, — прошипел Брок, убирая пистолет и хватаясь за голову. — Это ты.

Голова страшно болела. И он только что — пару секунд назад — по-настоящему проснулся до конца. Взять в прицел ребёнка, докатился.

— Это я. Я проснулся, и… у тебя ничего нет на завтрак. Вот нашёл немного хлопьев, но ни молока, ни хлеба, ни яиц.

— Мог бы поднять меня, — нахмурился Брок, приваливаясь спиной к спасительной прохладе ламинированной дверцы. По этим остаткам хлопьев несколько месяцев плакало мусорное ведро. Брок просто никак не мог вовремя вспомнить и выкинуть пачку.

— Я пытался. Но ты не хотел просыпаться.

— Ясно, — негромко сказал Брок, подозревая, что так оно всё и было. Не нужно было пить ночью. И пускать сопли тоже было лишним. — Умылся?

Джеймс закивал.

— Отлично. Тогда я умоюсь и сбегаю в магазин. А ты пока думай, что хочешь на завтрак.

— Зачем тебе пистолет дома? — спросил вдруг Джеймс, сминая пустую пачку, и Брок снова с силой провел по сонному щетинистому лицу.

— За надом, — сказал Брок, как отрезал. А потом, глядя на насупившегося мальчишку, пояснил: — Я еще не проснулся. Не вспомнил. А пистолет был на предохранителе, — соврал он. — Испугался?

Джеймс отреагировал странно — только пожал плечами и выкинул ком в мусор.

— Я из Небраски. Даже у ба была пушка, так что я не испугался.

Вернувшись из магазина, Брок проделал стандартную утреннюю разминку, скостив себе по одному повторению из-за головной боли, поселившейся в затылке. Джеймс наблюдал с молчаливым интересом, но присоединиться не рискнул. Да и не факт, что он смог бы хоть с десяток раз отжаться.

После сваренных всмятку яиц, сосисок, хлопьев с молоком и тостов с джемом хотелось только одного: чтобы кто-нибудь принёс кофе к дивану, куда Брок упал, чувствуя себя круглым и переполненным. И Джеймс на самом деле сделал ему заварной кофе, и уже за одно это хотелось мальчишку расцеловать. Но Брока в детстве не особенно целовали — и он посчитал это лишним.

— А что с твоей ба? — спросил он вдруг, делая новый обжигающий глоток.

— Умерла четыре года назад, — Джеймс стоял у окна, наблюдая за жизнью улицы. — Старенькая была. А деда я плохо помню.

— Мне жаль, — сказал Брок, хотя ему не особенно было жаль. Тогда, почти одиннадцать лет назад он приезжал к ней и спрашивал насчет дочери. Только старуха его выгнала, пригрозив, возможно, той самой пушкой. Брок еще несколько дней следил за домом, но Винни так и не увидел. В Нью-Йорк он вернулся ни с чем и еще в большем раздрае, чем уезжал. Так что ему определенно не было жаль.

— Угу, — безучастно отозвался Джеймс.

Брок чертыхнулся про себя. У него оставалось всё так же много вопросов. Но все они казались какими-то неловкими или жестокими, или травмирующими. Он хотел расспросить про Винни, про то, как они жили всё это время, и почему у Джеймса так и не появилось отца — и чувствовал, что нельзя про это спрашивать. Молчание затянулось. Джеймс отошёл от окна и стал шарить в своём рюкзаке, запустив внутрь обе руки.

— Что у тебя там? — с любопытством приподнялся Брок. — Ты взял много шмоток для пары дней.

— Это не вещи, — ответил Джеймс и вдруг достал из рюкзака его любимую старую бейсбольную перчатку, которую Брок очень давно потерял. Как раз после ухода Винни. — Вот.

— Какая встреча! — Брок так удивился, что даже сел. Он не видел эту рыжую красотку почти одиннадцать лет и порой гадал, как сложилась её судьба. Отец купил её, когда ему исполнилось двенадцать. — А я-то думал, куда она запропастилась, моя перчатка.

Неожиданно Джеймс прижал её к себе и отъехал на заднице назад, подальше от Брока.

— Не отдам. Это моя перчатка. Мне её мама подарила.

Брок только вздохнул.

— Дурень. Я не собираюсь отбирать. Что, бейсбол любишь?

Джеймс осторожно кивнул и даже неуверенно улыбнулся.

— Мы с мамой болеем за «Доджерс»! — сказал он.

— Ещё бы, — фыркнул Брок, слыша название их с Винни любимой команды. — Я тоже люблю. Может, у тебя и мяч есть?

Джеймс улыбнулся ещё шире и достал из рюкзака небольшой бейсбольный мяч.

— Отлично, — воспрянул от переедания Брок. — Хочешь покидать?

— Сейчас? — глаза Джеймса засветились недоверием и восторгом.

— А когда? За домом есть небольшой сквер.

Джеймс вскочил и так сильно прижал к груди перчатку и мяч, словно те вырывались и могли убежать.

— Хочу!

Весна в Вашингтоне в этом году наступала стремительно и насыщенно. Вокруг все цвело и зеленело новой едкой зеленью, и дурманяще пахло прибитой ночным дождем пылью и клейкой смолой.

С детской площадки в отдалении доносились звонкие голоса, мимо них по дорожке пробегали и проходили люди, одни и с собаками. Только Броку до них не было дела. Он вспоминал, как правильно кидать мяч, а Джеймс посмеивался, но неизменно ловил его в большеватую рыжую перчатку. А потом они поменялись.

Надевать на руку свою старую перчатку было странным. Словно взять — и перемотать назад больше двадцати лет. Когда мать еще была с ними, и отец не пил так много. Изнанка нагрелась от тепла детской ладони, и Брок задумчиво улыбнулся, затягивая вокруг запястья ремешок.

— Ну, чего ты замер? — вырвал его из воспоминаний нетерпеливый оклик Джеймса. — Ловить будешь?

Брок хмыкнул и присел, прищуриваясь:

— Давай, балабол. Посмотрим, что ты умеешь.

Джеймс кидал отлично. Видно, что часто тренировался. Но когда Брок спросил о школьной секции, почему-то скис.

— Я не играю в команде. Это не моё.

Вот как, надо же. Брок задумался. В Небраске дом стоял на отшибе, и в школу он наверняка добирался в какой-нибудь соседний городок. Учитывая характер Винни и вообще стиль их жизни…

Брок вздохнул, в очередной раз не понимая, зачем она ушла. Ушла, решив всё за всех. Неужели он был таким уж плохим вариантом?

Они прокидали мяч до самого обеда, и Джеймс, кажется, продолжал бы еще, но желудок Брока взбунтовался.

— Мы идем в бургерную, — сказал он погрустневшему Джеймсу, пока снимал перчатку. — Я жрать хочу. Тебе понравится, там очень вкусно.

Джеймс аккуратно убрал перчатку и мяч в рюкзак, с которым вообще не расставался, и они двинулись по зеленеющей аллее сквера в сторону улицы.

— Ну, выбрал что-нибудь? — нетерпеливо поинтересовался Брок, потому что Джеймс очень долго изучал немудреное меню.

— Они все выглядят слишком аппетитно, — вздохнул Джеймс.

— Бери «Одноглазого Джо», — посоветовал он, но мальчик нахмурился:

— Я уже ел сегодня яйца. Не хочу.

Брок покачал головой.

— Как хочешь. Тогда я делаю заказ без тебя.

Когда к ним подошла милая официантка в белом переднике, окинув Брока оценивающим взглядом, он не остался в долгу и тоже улыбнулся, когда сделал заказ. Джеймс, все так же хмуро поглядывая на него и девушку, навскидку ткнул в меню пальцем.

— Этот с чили, — отозвалась официантка с явно флиртующей улыбкой. — Будет остро.

— Плевать, — ответил Джеймс и отвернулся к окну, рядом с которым они сидели.

Девушка ушла, напоследок стрельнув глазами, и Брок строго спросил:

— Тебя мама не учила быть вежливым с людьми? Особенно, когда они не сделали тебе ничего плохого?

Джеймс, не глядя на него, громко фыркнул, крепче стиснув руки на груди. Очевидно, это означало что-то вроде «буду я ещё с тобой это обсуждать». Что ж. Он своё мнение обозначил. Этого вполне достаточно.

Он откинулся на мягкую спинку диванчика и не сразу заметил, что на столе осталась салфетка с телефоном и именем. По телу ту же прокатилась волна тепла, застаревшим, немного позабытым ощущением спустившись в пах. Явно, что телефоны незнакомцам оставляют не ради длительных отношений. Брок и не был заинтересован. Бойкая девчонка. Смешно. Распалился, как подросток, от одного вида почирканной салфетки. Надо с этим что-то делать.

Он смял салфетку и сунул её в карман своей худи. Не выкинуть бы ненароком.

Когда Долорес — так она написала на салфетке — принесла их бургеры и колу с кофе, Джеймс только откусил от своего и тут же выпучил глаза, принимаясь запивать колой. Брок посмеивался, жуя свой бургер. Он попробовал тут всё меню, благо, бургерная недалеко от дома. Вот только обычно заказывал их с доставкой по телефону. Он помнил, что «Сеньор Чили» на самом деле то ещё огненное адище.

— Я не буду это есть, — Джеймс отодвинул от себя тарелку.

— Вот как мы заговорили, — Брок изогнул бровь, вытирая рот салфеткой и откидывая её в сторону. — Минут десять назад ты сказал, что тебе плевать.

Мальчишка снова сложил руки на груди и уставился в окно. Выглядел он очень сердитым. Почему-то всё происходящее Брока забавляло. Он еще немного понаблюдал за Джеймсом и поменял их тарелки. Потому что сам относился к острому чили весьма положительно.

— Давай, ешь, мой не острый, — сказал он. — Но это в виде исключения. В следующий раз уйдёшь голодным. Так что внимательнее выбирай себе еду. И будь вежливым, — добавил Брок, прежде чем с удовольствием откусить обжигающе-острый бургер. Рот почти сразу опалило пожаром, и он улыбнулся подзабытым ощущениям.

— Как ты это ешь? — с недоверием и запрятанным восхищением поинтересовался Джеймс. — Ты вообще человек?

— Подрастёшь — поймёшь, — усмехнулся Брок, и дальше они ели молча.

Пока Джеймс, то ли осмелев, то ли решив пойти ва-банк, не спросил его:

— А почему у тебя никого нет? Ну, там, девушки… — он смутился и снова набил рот остатками бургера.

— С чего ты взял?

Джеймс уставился на него говорящим взглядом, даже жевать перестал. Ну, конечно. Этот мальчишка видел его квартиру.

Брок усмехнулся.

— Нос не дорос такие вопросы задавать.

— А когда дорастёт? — не сдался Джеймс.

— Когда сам начнёшь с кем-нибудь встречаться.

Джеймс разочарованно скривился:

— Встречаться это неинтересно.

— Вот как? А что же для тебя интересно?

Джеймс пожал плечами и задумчиво уставился за стекло. Там порой проходили люди: кто-то шагал размашисто, кто-то не торопясь, у некоторых на поводках были питомцы. Многие несли на согнутых локтях пакеты с покупками из местных магазинов. Они сидели, а жизнь вокруг стремительно катилась своим чередом.

— Мне нравится бейсбол. И читать. Драться тоже иногда здорово, но потом руки болят и синяки везде.

— Не волнуйся, — обнадёжил его Брок. — Однажды и встречаться тебе понравится.

Брок заплатил по счёту и сходил в туалет вслед за Джеймсом. Напоследок он снова перекинулся взглядами с официанткой, игнорируя насмешливое фырканье.

На улице было потрясающе тепло и свежо несло терпкой зеленью со стороны расположенного поблизости парка.

— Куда хочешь пойти? — спросил Брок, и вдруг идея сама пришла ему в голову: — Не хочешь съездить посмотреть на Капитолий? Вечером там красиво. Купим по пути булку и покормим уток.

Джеймс, казалось, только что не запрыгал от предвкушения.

— Я ни разу не видел Монумент Вашингтона и Белый Дом! Там классно, да?

— Классно, — подтвердил Брок и потянул мальчика в сторону метро. Сам он там не раз бывал. И просто прогуливался, и по разным служебным делам ЩИТа.

За этот насыщенный вечер Брок узнал множество вещей про Джеймса.

Он на самом деле хреново играл в команде: его было то не догнать, когда он уматывал вперёд в порыве любопытства, то не дозваться, когда он застревал где-то позади, разглядывая понятные ему одному детали.

Джеймс терпеть не мог сладкую вату, но уважал сливочное и клубничное мороженое.

Он был гиперактивным, когда его что-то искренне интересовало. И с американской историей у него было всё в порядке — он без раздумий назвал ему всех президентов и даты, во время которых они были на посту. Отличная память на такую ерунду невольно вызывала уважение.

— Ты увлекаешься историей? — поинтересовался тогда Брок, на что Джеймс сморщил нос:

— Не то чтобы. Просто моё второе имя — только не смейся! — Бьюкенен. Можешь себе представить? Когда мама ответила, что так звали одного американского президента, я стал искать информацию о других. Ну, чёрт, она не могла выбрать кого-нибудь поинтереснее? Например, Джеймс Авраам Барнс.

Брок громко рассмеялся.

— И тогда бы мама звала тебя не Баки, а Эбби, — предположил он, всё ещё улыбаясь. — Как по мне, Баки тебе вполне идёт.

— Правда? — спросил Джеймс со странной надеждой в голосе.

— Точно, — кивнул Брок и потянул его за руку в сторону мемориального бассейна перед монументом.

Закат медленно растекался по небу алыми и оранжевыми полутонами, и сидеть на свежей траве, смотреть на облака, кормить мякишем прилетевших с Потомака чаек и ни о чём не говорить было высшим блаженством. Брок смотрел на расслабившегося, спрятавшего до времени свои колючки Джеймса и думал, что давно не чувствовал себя таким умиротворённым.

— Слушай, — сказал вдруг Джеймс, замявшись и отряхнув руки от хлеба. — Я знаю, что это тупо. Но я должен спросить, понимаешь? Я так много раз представлял себе это, что ты, ну… В общем, почему ты бросил нас с мамой?

Брок посмотрел на него, и в глазах Джеймса читалась решимость и почему-то страх. Такая вот неразбавленная смесь. Словно он только что вышел грудью на передовую в своей собственной никому не видимой войне.

— Я не бросал, — только и сказал Брок, снова переводя взгляд на ровную гладь бассейна.

— Но мама сказала…

— У твоей мамы была собственная правда, и, возможно, однажды она даже поверила в неё, — сухо, ровно ответил Брок. — А моя правда такая: до вчерашнего вечера я даже не знал, что ты существуешь. Твоя мама однажды уехала, ничего не объяснив. И больше не вернулась.

Джеймс долго сидел и молча смотрел на него. Брок чувствовал его взгляд лёгким навязчивым молоточком по правому виску. Он наблюдал за тем, как алое и оранжевое непонятным образом переплавляется в розово-фиолетовое, и воды бассейна начинают отражать темнеющее небо и первую яркую звезду.

— Но… почему? Почему она так сделала? — тихо спросил Баки, теребя собственные пальцы.

У Брока не было ответа. Он пожал плечами.

— Этого мы уже не узнаем.

Дома Баки приготовил огромный омлет, предварительно забив сковороду всем, что осталось с их вчерашнего ужина. У парня определённо был талант. У Брока появилось ощущение, что между ними упал железный занавес, и им просто придётся смириться с тем, что они — жертвы обстоятельств, которые однажды сложились не в их пользу. Или же наоборот?

Они вместе умывались, толкаясь у раковины и разбрызгивая воду, и Брок почувствовал, что сейчас может о многом спросить. Вот только не вышло: Баки уснул даже прежде, чем полностью опустил голову на подушку. И если у Брока не вышло так же, то в этом никто не виноват. Порой он очень жалел, что нет особой кнопки, заставляющей мысли и воспоминания заткнуться до рассвета.

Продолжение в комментариях

1 2 3 4 5 6 7



URL записи
запись создана: 17.03.2017 в 23:41

@темы: PG-13, Брок - залог пожара, вот же гхыр!, миди, не стибренное, но запасливо унесённое в закрома, фанфики, ху зе хелл ис Баки?

URL
Комментарии
2017-03-17 в 23:42 

naviatedeska
Но не отринь, смотри, пока горит огонь у меня внутри (с)Мельница
Пишет WTF Brock Rumlow 2017:
29.01.2017 в 20:50




URL комментария

URL
   

отпусти меня, глубина

главная